Матеуш Халава возглавляет факультет гуманитарных и социальных наук в School of Form в Познани. Также он занимается исследованиями Institute of Philosophy and Sociology of the Polish Academy of Sciences in Warsaw и является докторантом  New School for Social Research в Нью-Йорке. О связе дизайна с искусством и наукой, об исследованиях и образовании в сфере с Матеушем пообщался Миша Рыбачук — дизайнер в Luxoft, арт-директор в  Projector.

Над каким проектом  сейчас работаешь? Ты выбираешь их или тебе интересен любой?

В School of Form я, с одной стороны, совмещаю обязанности по координации учебной программы, касающейся социальных и гуманитарных наук, а с другой — работу над реальными проектами и преподавание. Всего много, но это захватывает. Это значит, что я сотрудничаю не только с коллегами по команде (антропологами, философами, психологами, социологами), но и с дизайнерами, которые работают со студентами над их собственными предметами. В марте мы завершили общий курс с Parsons School of Design, на котором студенты из Познани и Нью-Йорка вместе работали в Дворце культуры и наук в Варшаве.

Со Сьюзан Елавич, Малгожата Бакаларц-Дюверджер, Йола Старзак и Михал Муравски, которые читали архитектурную теорию, студенты работали над созданием проектов для дворца. Удовольствие от предподавания в School of Form в том, что мне иногда тоже выпадает участь побывать студентом. В этом году я работаю с Ареком Швед на нашем мастер-классе по керамике, изучая фарфор (я надеюсь сделать себе кофейную чашку!) и курируя учеников на письменных занятиях, где они подводят итоги практики изготовления керамических предметов. Как и в предыдущие года, мы снова работаем с IKEA, на этот раз исследуя трудности и удовольствие от работы на дому. Студенты объединились с дизайнерами, работающими в IKEA в Познани, чтобы переосмыслить способы, с помощью которых магазин удовлетворяет потребности, связанные с балансом работы и жизни в домашнем пространстве. Я очень тщательно выбираю себе проекты, пытаясь найти равновесие между тем, что я уже знаю, в чем хорошо разбираюсь и тем, что я хочу изучить и узнать сам. Дизайн — это искусство сотрудничества, поэтому немало усилий уходит на установление продуктивных и приятных отношений между членами команды.

Каждый день многие люди работают над исследованиями. Норман, Нильсен, Раскин, ты … очень мудрые люди. Реально ли выделить некоторые правила, которые станут постулатами навсегда?

В дизайн-исследованиях сложно говорить о правилах, потому что они должны адаптироваться к каждой конкретной проблеме. Но у меня есть некоторые привычки, которые я нахожу полезными. Одна из них — дать себе некоторое время, чтобы подробно изучить проблему, не беспокоясь о практических вопросах. Это этап теории, разговоров с людьми, поиска пути к проблеме, которая в чем-то новая, нестандартная или захватывающая. Затем приходит время подумать о партнерах и союзах, в которых мы пытаемся работать. Нужно ли нам общаться с историком или археологом? Что произойдет, если мы соберем предметного дизайнера с веб-дизайнером в одной комнате? В рамках стратегии исследования меня всегда привлекает этнография: погружение в мир, размышление об этом через наблюдения и интервью. Мне нравится работать с прототипами, не говоря уже о проектах, но путем тестирования, проходить через их провалы, усовершенствования и т. д.

Ты сказал мне, что не дизайнер, а антрополог и социолог. Кто, по-твоему, тогда дизайнер?

Я не дизайнер, но я работаю с дизайнерами. Поэтому иногда все заканчивается тем, что мы создаем дизайн! Но дизайнеры — это практики, которые занимаются изменением предмета до желаемых результатов. Я больше научный сотрудник, который помогает им диагностировать и анализировать обстановку и возможные последствия их работы.

По твоему мнению, какая методология дизайн-образования является самой эффективной?

В наши дни дизайн-образование быстро меняется. В School of Form мы экспериментируем с несколькими подходами. Первый в том, чтобы рассматривать концепции из гуманитарных наук как инструменты дизайна для создания смысла в мире и понимания человеческого опыта. Второй в том, чтобы помочь студентам прийти к собственной исследовательской практике. Третья в том, чтобы способствовать сотрудничеству: философа и архитектора, антрополога и модельера, социолога и иллюстратора и т. д. Четвертая в том, чтобы серьезно задуматься о языке и умении писать как важных инструментах в арсенале практикующего дизайнера.

Кто для тебя в этом плане самый мощный и мудрый?

У меня нет одной авторитетной личности, на которую я равняюсь. Я стараюсь развивать сотрудничества в горизонтальной плоскости. Я многому учусь у своих коллег в School of Form и Польской Академии Наук. В Parsons в Нью-Йорке я много узнал о преподавании и критическом дизайне от Шаны Агид и Сьюзан Елавич, а также о замечательных людях в Высшем институте дизайна, этнографии и общественной мысли во главе с Хью Раффлсом.

Ты много работаешь с людьми. И слушаешь их много. Что люди должны изменить в своей жизни, чтобы стать счастливее?

Ха, это прекрасный вопрос, но слишком амбициозный для моей скромной профессии. Я занимаюсь исследованиями, а не раздаю советы. Поэтому от этого ответа я уйду со словами: «Как обычные люди стремятся изменить свою жизнь, чтобы стать счастливее?» — это большой исследовательский вопрос, над которым недавно начали работать многие антропологи и дизайнеры. На самом деле, критерием хорошего дизайна может быть серьезное вовлечение в решение таких вопросов и, если брать шире, то вопрос в том, как дизайн может улучшить жизнь.

Искусство и дизайн. Это одно и то же?

Иногда различия очевидны, иногда размыты. Например, некоторые говорят, что дизайн больше делает акцент на полезности и прагматических вопросах пользователей и общества, но можно сразу найти контраргументы в областях визуального дизайна или спекулятивного дизайна. На практике художники и дизайнеры делают разные вещи, но обычно получают аналогичное образование. Некоторые из моих друзей в Варшаве могли бы утверждать, что они и то, и другое. Старый романтизированный идеал художника используется, чтобы описать его как «харизматичного индивидуалиста», но ни художники, ни дизайнеры не придерживаются больше этого мнения. В конечном счете, ярлыки не так важны, как сама работа.

Социология, психология, антропология … какими еще инструментами должен владеть крутой дизайнер?

Со временем я склонен меньше думать о таких дисциплинах, как социология или антропология, (я изучал обе, но под ними подразумивают разные вещи в Европе и США) и больше о практике или методах. В частности, о двух: этнография (близкое наблюдение за людьми и эмпатия) и писательство. Оба показывают нам, что прежде, чем дизайнеры решат проблемы, они должны их создать. Этим я имею в виду не создание вымышленных проблем а применение этнографического наблюдения и точного описания для передачи сложности и запутанности человеческого опыта в проблеме, которая должна быть решена с помощью дизайна.

Ты работаешь с людьми на двух континентах — в Европе и США. Чувствуешь разницу?

На самом деле на практике я не чувствую, что существует большая разница, учитывая, что мир дизайна довольно глобален, а талант и опыт имеют тенденцию распространяться по всему миру . Конечно, существуют сильные различия в истории дизайна и его месте в обществе, например, в таком городе, как Стокгольм, и в таком, как Остин, штат Техас. Что важно: когда я был в Нью-Йорке, и теперь, когда я в Познани, мне всегда приходилось работать с очень космополитичными группами студентов.

Я был на твоем мастер-классе. Речь шла об IKEA, людях и будущем. И это было потрясающе. Скажи, пожалуйста, есть что-то типичное для твоих проектов или каждый проект — это чистый лист бумаги?

Фото: Projector

Рад, что тебе понравилось! Было бы неплохо сказать, что каждый проект — это чистый лист. Но я уверен, что те, кто работает со мной, замечают некоторые параллели в разных проектах. Я склонен начинать с четко сформулированной проблемы и четкой цели, к которой мы должны прийти в конце семинара. Но ворк-шопы — непредсказуемая вещь. Многое из того, что происходит, — импровизация. Фокус в том, что нельзя думать, что можно симпровизировать ворк-шоп из ничего. Я уделяю много времени на подготовку, но готовлюсь к тому, что вектор занятия может измениться, если это понадобится в процессе.

Оригинал интервью доступен по ссылке.